Перейти к публикации
пикап.Форум

История изменений

Обратите внимание, что редакции старше 168 days удаляются и больше не будут отображаться здесь.
РИО

РИО

spacer.png

 

Цитата

Диссонанс

Глава 4. Кокон

Студия занимала третий этаж старого здания на Петроградской стороне — там, где когда-то была фабрика, а теперь были офисы, галереи и кофейни с названиями на английском. Кирилл Андреевич встретил их у лифта. Сегодня на нём был тот же чёрный пиджак, который выглядел так, будто в нём спали, но под пиджаком была не водолазка, а серая футболка с логотипом студии — три круга, пересекающиеся, как кольца Венна.

— Готовы? — спросил он.

— Нет, — сказал Артём.

— Хорошо. Значит, всё получится.

Он провёл их по коридору. Стены были увешаны кадрами из «Айды»: Невский в сумерках, дворы-колодцы, лица. В конце коридора была дверь — тяжёлая, металлическая, с кодовым замком. Кирилл приложил карту. Замок щёлкнул.

За дверью была комната.

Не такая, как Артём ожидал. Не лаборатория с проводами и мигающими лампочками. Скорее — гостиная. Мягкий свет. Деревянные панели на стенах. Два кресла в центре — не медицинские, а похожие на те, что бывают в дорогих кинотеатрах. Чёрная кожа, подголовники, подлокотники с сенсорными панелями.

А вокруг кресел — кольцо. Тонкая металлическая рама, уходящая вверх, к потолку. На раме — датчики. Много. Маленькие, чёрные, с тонкими полосками светодиодов. Они мерцали. Медленно. Как будто дышали.

— Это «Кокон», — сказал Кирилл. — Наша разработка. Полное погружение. Не очки. Не шлем. Кокон.

Он подошёл к креслу. Положил руку на подголовник.

— Принцип простой. Мы не транслируем картинку в глаза. Мы подключаемся к коре головного мозга. Напрямую. Все пять чувств. Все ощущения. Ты не смотришь на Питер. Ты в Питере. Ты чувствуешь его кожей. Слышишь его. Вдыхаешь его.

Артём смотрел на кольцо датчиков. На мерцающие огоньки. На кресло, которое выглядело слишком удобным для чего-то настолько серьёзного.

— Это безопасно? — спросила Настя.

— Абсолютно, — сказал Кирилл. — Мы тестировали на себе. — Он помолчал. — Почти на себе.

Он помог Насте сесть. Закрепил датчики на висках — тонкие, гибкие, как пластырь. Проверил контакты на запястьях. Настя смотрела на Артёма. В её глазах было что-то, чего он раньше не видел. Не страх. Что-то другое.

— Ты готов? — спросила она.

— Нет.

— Хорошо. Значит, всё получится.

Артём сел в кресло. Кожа была холодной. Не неприятно холодной — просто холодной, как металл в раздевалке бассейна. Кирилл закрепил датчики на его висках. Артём почувствовал, как что-то тонкое, невесомое, коснулось кожи. Как будто паутина. Как будто чьё-то дыхание.

— Считай до трёх, — сказал Кирилл.

Артём не успел досчитать до двух.

---

Сначала исчез звук. Не резко — постепенно, как будто кто-то медленно поворачивал ручку громкости. Шум вентиляции. Гул компьютеров. Далёкий звонок телефона. Всё это ушло. Осталась тишина. Плотная. Тёплая.

Потом исчез свет. Не тьма — просто... отсутствие. Как будто закрыл глаза. Только это было глубже. Не перед глазами. Внутри.

А потом появилось ощущение. Не зрение. Не слух. Что-то другое. Как будто ты стоишь на пороге. Как будто сейчас откроется дверь. И ты не знаешь, что за ней. Но знаешь, что оно уже рядом.

Артём открыл глаза.

Он стоял на набережной.

Мокрый асфальт. Чёрная вода. Краны вдалеке. И воздух — плотный, холодный, с запахом мазута и рыбы. Он вдохнул. Лёгкие заполнились. Он почувствовал, как холодный воздух проходит внутрь, до самого дна. Это было странно. Это было слишком.

Он посмотрел на руки. Они были его. Не аватар. Не модель. Его руки. С царапиной на костяшке. С обкусанным ногтем на большом пальце. Он сжал кулак. Почувствовал, как ногти впиваются в ладонь. Настоящие.

— Настя? — сказал он. Голос вышел хриплый.

— Здесь, — сказала она. Стояла рядом. В своей куртке, в шапке, с блокнотом в руках. Настоящая. Или казавшаяся настоящей. В Айде это было одно и то же.

Он посмотрел на неё. Не на аватар. На неё. На прядь, выбившуюся из-под шапки. На покрасневшие от холода щёки. На пар, который выходил изо рта, когда она дышала. Всё было настоящим. Всё.

А потом кто-то сказал:

— Добро пожаловать.

Артём обернулся.

Мужчина стоял в трёх шагах. Лет тридцати. Тёмно-серый костюм, белая рубашка без галстука. Волосы зачёсаны назад. Серые глаза. Спокойные. Он не улыбался — просто смотрел, как смотрят люди, которые уже всё видели и не спешат удивляться.

— Сэнсей? — спросил Артём.

— Сэнсей, — кивнул мужчина. — Но не программа. Не здесь. Здесь я — один из вас.

Он повернулся и пошёл. Артём и Настя — за ним.

---

Питер был другим. Не тем, который Артём знал. Не тем, который он видел в очках. Этот был глубже. Не картинка — среда. Он чувствовал его кожей: влажность, ветер с залива, неровности асфальта под ногами. Он слышал его: гул порта, чьи-то шаги за спиной, далёкий лай собаки. Он даже чувствовал его на вкус — металлический привкус на губах, как будто только что лизнул батарейку.

— Глубина, — сказал Сэнсей, не оборачиваясь. — Так это называлось бы в книгах. Полное погружение. Не картинка на экране. Не очки. Ты здесь. Всем телом. Всеми чувствами. И город здесь тоже.

Он остановился у ларька. Купил три шаурмы. Протянул одну Артёму, другую Насте. Артём взял. Шаурма была горячая. Соус тёк по пальцам. Он откусил. Вкус был настоящий. Не «почти настоящий». Настоящий.

— Как? — спросил он.

— Не спрашивай, — сказал Сэнсей. — Просто ешь. Здесь всё работает. Голод. Усталость. Холод. Всё.

Настя ела молча. Она смотрела по сторонам. На людей. На машины. На дома. На краны в порту. Артём видел, как её глаза двигаются — быстро, жадно. Она запоминала. Всё. Каждую деталь.

---

Они шли по Васильевскому. Сэнсей говорил. Не как гид. Как человек, который здесь живёт.

— Порт, — сказал он, кивнув в сторону залива. — Здесь всё начинается. Металл, лес, нефть. Всё, что вывозили. Всё, что ввозили. Здесь решали, кому жить, а кому не очень.

— Кто решал? — спросила Настя.

— Сначала братки. Потом другие. — Сэнсей помолчал. — Увидите.

Двор, в который они свернули, был узким. Колодец. Стены увиты проводами. На лавочке сидели трое. Спортивные штаны. Куртки. Семечки.

— О, — сказал один. — Туристы.

— Мы не туристы, — сказал Артём.

— А кто вы?

Артём открыл рот. Закрыл. Настя рядом напряглась. Сэнсей стоял молча. Не вмешивался.

— Мы... изучаем город, — сказал Артём. — Для проекта.

Тот, с семечками, посмотрел на него. Долго. Потом сплюнул шелуху. Медленно.

— Изучайте, — сказал он. — Только недолго. А то здесь знаете что? Здесь время идёт быстро.

Он засмеялся. Своей шутке. Остальные не засмеялись.

Сэнсей тронул Артёма за плечо. Они пошли дальше.

— Кто это? — спросил Артём шёпотом.

— Местные, — сказал Сэнсей. — Не игроки. Персонажи. У них свои истории. Свои дела. Не трогай их — и они тебя не тронут.

---

Дом был на втором этаже. Дверь железная. Коридор с ковром. Комната с диваном, столом и телевизором, который показывал что-то с помехами. Сэнсей открыл холодильник. Пельмени. Хлеб. Масло. Бутылка водки.

— Водку не трогайте, — сказал он. — Она для гостей.

Настя засмеялась. Артём тоже. Стояли на кухне в квартире, которой не было, в городе, которого не было, и смеялись. И это было настоящее.

— А теперь, — сказал Сэнсей, закрывая холодильник. — Работа.

---

Дядя Гриша был большой. Усы. Руки, которые могли поднять контейнер. Он посмотрел на них, хмыкнул.

— Пятьсот за смену. Идёт?

— Идёт.

Ящики были тяжёлые. Пахло рыбой. Настя работала рядом. Не жаловалась. Один раз сказала:

— Я думала, в игре будет легче.

— Это не игра, — сказал Артём.

Она засмеялась. И они продолжили.

К вечеру у них было по пятьсот. Дядя Гриша добавил ещё по двести. «Девушка хорошо работает».

---

Мотоцикл стоял у гаража на Малом. «Минск». Тёмно-синий. С коляской. Хозяин — Валера. Тренировочные штаны. Семечки в кармане.

— Аренда. Тысяча в неделю. Или покупайте. Пять.

У них было тысяча двести. Хватало на аренду.

— Берём.

Валера посмотрел на них. Потом на мотоцикл. Потом снова на них.

— Ключи. Бензин. И не убейтесь. Мне за это не платят.

Мотоцикл завёлся с третьего раза. Артём сел за руль. Настя — в коляску. Сэнсей — сзади. И они поехали. По мокрому Питеру. Мимо порта. Мимо домов. Мимо людей.

Артём чувствовал ветер. Не «чувствовал» — чувствовал. Кожей. Лицом. Глазами, которые слезились. Он чувствовал, как Настя смеётся рядом, как её плечо касается его плеча, как мотоцикл вибрирует под ним. Всё было настоящим.

И он подумал: «Вот. Вот оно. Не игра. Не проект. А это. Ехать. С ней. По этому городу. И не хотеть, чтобы это заканчивалось».

А Сэнсей сзади — он всё-таки не выключился до конца — тихо сказал:

— Это не иллюзия, Артём. Это глубина.

 

РИО

РИО

Цитата

Диссонанс

Глава 4. Кокон

Студия занимала третий этаж старого здания на Петроградской стороне — там, где когда-то была фабрика, а теперь были офисы, галереи и кофейни с названиями на английском. Кирилл Андреевич встретил их у лифта. Сегодня на нём был тот же чёрный пиджак, который выглядел так, будто в нём спали, но под пиджаком была не водолазка, а серая футболка с логотипом студии — три круга, пересекающиеся, как кольца Венна.

— Готовы? — спросил он.

— Нет, — сказал Артём.

— Хорошо. Значит, всё получится.

Он провёл их по коридору. Стены были увешаны кадрами из «Айды»: Невский в сумерках, дворы-колодцы, лица. В конце коридора была дверь — тяжёлая, металлическая, с кодовым замком. Кирилл приложил карту. Замок щёлкнул.

За дверью была комната.

Не такая, как Артём ожидал. Не лаборатория с проводами и мигающими лампочками. Скорее — гостиная. Мягкий свет. Деревянные панели на стенах. Два кресла в центре — не медицинские, а похожие на те, что бывают в дорогих кинотеатрах. Чёрная кожа, подголовники, подлокотники с сенсорными панелями.

А вокруг кресел — кольцо. Тонкая металлическая рама, уходящая вверх, к потолку. На раме — датчики. Много. Маленькие, чёрные, с тонкими полосками светодиодов. Они мерцали. Медленно. Как будто дышали.

— Это «Кокон», — сказал Кирилл. — Наша разработка. Полное погружение. Не очки. Не шлем. Кокон.

Он подошёл к креслу. Положил руку на подголовник.

— Принцип простой. Мы не транслируем картинку в глаза. Мы подключаемся к коре головного мозга. Напрямую. Все пять чувств. Все ощущения. Ты не смотришь на Питер. Ты в Питере. Ты чувствуешь его кожей. Слышишь его. Вдыхаешь его.

Артём смотрел на кольцо датчиков. На мерцающие огоньки. На кресло, которое выглядело слишком удобным для чего-то настолько серьёзного.

— Это безопасно? — спросила Настя.

— Абсолютно, — сказал Кирилл. — Мы тестировали на себе. — Он помолчал. — Почти на себе.

Он помог Насте сесть. Закрепил датчики на висках — тонкие, гибкие, как пластырь. Проверил контакты на запястьях. Настя смотрела на Артёма. В её глазах было что-то, чего он раньше не видел. Не страх. Что-то другое.

— Ты готов? — спросила она.

— Нет.

— Хорошо. Значит, всё получится.

Артём сел в кресло. Кожа была холодной. Не неприятно холодной — просто холодной, как металл в раздевалке бассейна. Кирилл закрепил датчики на его висках. Артём почувствовал, как что-то тонкое, невесомое, коснулось кожи. Как будто паутина. Как будто чьё-то дыхание.

— Считай до трёх, — сказал Кирилл.

Артём не успел досчитать до двух.

---

Сначала исчез звук. Не резко — постепенно, как будто кто-то медленно поворачивал ручку громкости. Шум вентиляции. Гул компьютеров. Далёкий звонок телефона. Всё это ушло. Осталась тишина. Плотная. Тёплая.

Потом исчез свет. Не тьма — просто... отсутствие. Как будто закрыл глаза. Только это было глубже. Не перед глазами. Внутри.

А потом появилось ощущение. Не зрение. Не слух. Что-то другое. Как будто ты стоишь на пороге. Как будто сейчас откроется дверь. И ты не знаешь, что за ней. Но знаешь, что оно уже рядом.

Артём открыл глаза.

Он стоял на набережной.

Мокрый асфальт. Чёрная вода. Краны вдалеке. И воздух — плотный, холодный, с запахом мазута и рыбы. Он вдохнул. Лёгкие заполнились. Он почувствовал, как холодный воздух проходит внутрь, до самого дна. Это было странно. Это было слишком.

Он посмотрел на руки. Они были его. Не аватар. Не модель. Его руки. С царапиной на костяшке. С обкусанным ногтем на большом пальце. Он сжал кулак. Почувствовал, как ногти впиваются в ладонь. Настоящие.

— Настя? — сказал он. Голос вышел хриплый.

— Здесь, — сказала она. Стояла рядом. В своей куртке, в шапке, с блокнотом в руках. Настоящая. Или казавшаяся настоящей. В Айде это было одно и то же.

Он посмотрел на неё. Не на аватар. На неё. На прядь, выбившуюся из-под шапки. На покрасневшие от холода щёки. На пар, который выходил изо рта, когда она дышала. Всё было настоящим. Всё.

А потом кто-то сказал:

— Добро пожаловать.

Артём обернулся.

Мужчина стоял в трёх шагах. Лет тридцати. Тёмно-серый костюм, белая рубашка без галстука. Волосы зачёсаны назад. Серые глаза. Спокойные. Он не улыбался — просто смотрел, как смотрят люди, которые уже всё видели и не спешат удивляться.

— Сэнсей? — спросил Артём.

— Сэнсей, — кивнул мужчина. — Но не программа. Не здесь. Здесь я — один из вас.

Он повернулся и пошёл. Артём и Настя — за ним.

---

Питер был другим. Не тем, который Артём знал. Не тем, который он видел в очках. Этот был глубже. Не картинка — среда. Он чувствовал его кожей: влажность, ветер с залива, неровности асфальта под ногами. Он слышал его: гул порта, чьи-то шаги за спиной, далёкий лай собаки. Он даже чувствовал его на вкус — металлический привкус на губах, как будто только что лизнул батарейку.

— Глубина, — сказал Сэнсей, не оборачиваясь. — Так это называлось бы в книгах. Полное погружение. Не картинка на экране. Не очки. Ты здесь. Всем телом. Всеми чувствами. И город здесь тоже.

Он остановился у ларька. Купил три шаурмы. Протянул одну Артёму, другую Насте. Артём взял. Шаурма была горячая. Соус тёк по пальцам. Он откусил. Вкус был настоящий. Не «почти настоящий». Настоящий.

— Как? — спросил он.

— Не спрашивай, — сказал Сэнсей. — Просто ешь. Здесь всё работает. Голод. Усталость. Холод. Всё.

Настя ела молча. Она смотрела по сторонам. На людей. На машины. На дома. На краны в порту. Артём видел, как её глаза двигаются — быстро, жадно. Она запоминала. Всё. Каждую деталь.

---

Они шли по Васильевскому. Сэнсей говорил. Не как гид. Как человек, который здесь живёт.

— Порт, — сказал он, кивнув в сторону залива. — Здесь всё начинается. Металл, лес, нефть. Всё, что вывозили. Всё, что ввозили. Здесь решали, кому жить, а кому не очень.

— Кто решал? — спросила Настя.

— Сначала братки. Потом другие. — Сэнсей помолчал. — Увидите.

Двор, в который они свернули, был узким. Колодец. Стены увиты проводами. На лавочке сидели трое. Спортивные штаны. Куртки. Семечки.

— О, — сказал один. — Туристы.

— Мы не туристы, — сказал Артём.

— А кто вы?

Артём открыл рот. Закрыл. Настя рядом напряглась. Сэнсей стоял молча. Не вмешивался.

— Мы... изучаем город, — сказал Артём. — Для проекта.

Тот, с семечками, посмотрел на него. Долго. Потом сплюнул шелуху. Медленно.

— Изучайте, — сказал он. — Только недолго. А то здесь знаете что? Здесь время идёт быстро.

Он засмеялся. Своей шутке. Остальные не засмеялись.

Сэнсей тронул Артёма за плечо. Они пошли дальше.

— Кто это? — спросил Артём шёпотом.

— Местные, — сказал Сэнсей. — Не игроки. Персонажи. У них свои истории. Свои дела. Не трогай их — и они тебя не тронут.

---

Дом был на втором этаже. Дверь железная. Коридор с ковром. Комната с диваном, столом и телевизором, который показывал что-то с помехами. Сэнсей открыл холодильник. Пельмени. Хлеб. Масло. Бутылка водки.

— Водку не трогайте, — сказал он. — Она для гостей.

Настя засмеялась. Артём тоже. Стояли на кухне в квартире, которой не было, в городе, которого не было, и смеялись. И это было настоящее.

— А теперь, — сказал Сэнсей, закрывая холодильник. — Работа.

---

Дядя Гриша был большой. Усы. Руки, которые могли поднять контейнер. Он посмотрел на них, хмыкнул.

— Пятьсот за смену. Идёт?

— Идёт.

Ящики были тяжёлые. Пахло рыбой. Настя работала рядом. Не жаловалась. Один раз сказала:

— Я думала, в игре будет легче.

— Это не игра, — сказал Артём.

Она засмеялась. И они продолжили.

К вечеру у них было по пятьсот. Дядя Гриша добавил ещё по двести. «Девушка хорошо работает».

---

Мотоцикл стоял у гаража на Малом. «Минск». Тёмно-синий. С коляской. Хозяин — Валера. Тренировочные штаны. Семечки в кармане.

— Аренда. Тысяча в неделю. Или покупайте. Пять.

У них было тысяча двести. Хватало на аренду.

— Берём.

Валера посмотрел на них. Потом на мотоцикл. Потом снова на них.

— Ключи. Бензин. И не убейтесь. Мне за это не платят.

Мотоцикл завёлся с третьего раза. Артём сел за руль. Настя — в коляску. Сэнсей — сзади. И они поехали. По мокрому Питеру. Мимо порта. Мимо домов. Мимо людей.

Артём чувствовал ветер. Не «чувствовал» — чувствовал. Кожей. Лицом. Глазами, которые слезились. Он чувствовал, как Настя смеётся рядом, как её плечо касается его плеча, как мотоцикл вибрирует под ним. Всё было настоящим.

И он подумал: «Вот. Вот оно. Не игра. Не проект. А это. Ехать. С ней. По этому городу. И не хотеть, чтобы это заканчивалось».

А Сэнсей сзади — он всё-таки не выключился до конца — тихо сказал:

— Это не иллюзия, Артём. Это глубина. И она только начинается.

 

  • Сейчас на странице   0 пользователей

    • Нет пользователей, просматривающих эту страницу.
  • Новое

    1. 62

      5 месяцев "тупняков" и слив за пару дней

    2. 26

      Вопросы о прошлом! Стоит ли продолжать?

    3. 2428

      Первые шаги РИО в шоу-бизнесе

    4. 644

      Брак. Наглая ложь. Дистанцирование или развод

    5. 26

      Вопросы о прошлом! Стоит ли продолжать?

×
×
  • Создать...